Горно-Бадахшанская область

Горно-Бадахшанская область

LAT
Я здесь был
Хочу посетить

47 заметок,  5 советов по 6 объектам,  681 фотография

помощь Подписаться на новые материалы этого направления
Вики-код направления: помощь
Топ авторов Горно-Бадахшанской области помощь
Все авторы направления
Были в Горно-Бадахшанской области?

Поделитесь фотографиями, впечатлениями и опытом!

4
a-krotov
помощь
в друзья
в контакты
С нами с 14 июл 2010

Покидаю Таджикистан, стопом и пешком. "Элитная" погранчасть

 
27 мая 2011 года 21944

13 сентября 2005, вторник. Раннее утро. Посёлок Мургаб, самый высокогорный райцентр Таджикистана и всего бывшего Союза.

Снежные вершины горных пиков, окружающие Мургаб, уже засветились бело-розовым светом. Где-то за горами поднималось солнце.

Муэдзин, у которого я ночевал, и его мама всунули мне в дорогу лепёшку и горсть конфет; это оказалось очень кстати, так как другой пищи в ближайшие сутки мною не было обнаружено. Мургабский район – самый малонаселённый в Таджикистане, и здесь не стоит ожидать, что, как в долине Пянджа, каждый час тебя будут встречать местные жители с предложением «Пойдём, почайкуем…»

Я вышел из Мургаба. Один пастух провёз меня километров десять на своём уазике и свернул в горы в районе Чечекты. Дальше была просто горная тишина – ни машин, ни поселений, и даже горных речушек не было – к моему сожалению, так как бутылку с водой я утратил вчера (она выпала, когда я ехал на бочке бензовоза). Другой бутылки не было, и я потопал дальше, надеясь встретить какую-нибудь речушку, и фотографируя при этом.

Через 25 километров позади меня на трассе появилась точка, превратившаяся в уазик. Командир погранзаставы ехал к себе на место работы; с ним были жена, малолетний ребёнок, двое солдат и шофёр. С трудом запихнули меня седьмым, поехали.

– Из самой Москвы, да? О, я тоже у вас там был, работал, пять лет – пять лет работал в России, когда война здесь была, – сообщил командир. – Всё ждал гражданство получить, но не дают никак; Путину писал, а там из канцелярии ответ: «ваш вопрос рассматривается…» Очень хотелось российское гражданство, но вот не дали, а жаль. А мы, памирцы, ещё при царе приняли российское подданство, и не отделялись никуда, это ваши чиновники нас отделяют – говорят, не наши, мол. А у нас тут даже царских времён застава сохранилась, это ещё тогда мы к России присоединились, а заставу сейчас будем проезжать, покажу.

Старинная застава была построена из камней – ни дерева, ни металла не было там использовано; старинные арочные своды были крыты полукругом, как в древних крепостях. Сейчас здания были необитаемы, но, по словам командира, они были прочнее и лучше современных.

– Тут на крышу трактор заезжал, двадцать тонн, и крыша не провалилась, осталась цела. Вот как построено! А ведь больше ста лет прошло, – сказал командир.

Осмотрев заставу, мы сели обратно в уазик; солдат завёл мотор большой заводной ручкой, и мы поехали дальше. Поднялись на покрытый снегом перевал Ак-Байтал (4655 м) – высшую точку Памирского тракта. На вершине перевала никакого памятного знака не было – может быть, он был поставлен раньше, но его сдуло ветрами. Сфотографировались возле машины. После каждой остановки уазик приходилось заводить особой крутильной ручкой, так называемый «солдат-мотор».

После перевала проехали крошечный посёлок дорожников, размером с Тагараки – несколько домов на высоте 4200. Две женщины, стоя на дороге, махали нам, безнадёжно мечтая уехать. Водитель показал, что полон. Это же не один день можно отсюда уезжать!

Я надеялся, что УАЗ с погранцами едет на границу с Киргизией, но оказалось иначе: возле речки Музкол он свернул в сторону китайской границы. От предложения поужинать на заставе я отказался (а то потом неизвестно как выбираться…), и остался у реки. Дивные места!

Помылся и постирался на речке, съел мургабскую лепёшку и выпил сколько смог воды из реки – поскольку бутылка для воды была вчера утеряна, пришлось пользоваться, в качестве основной ёмкости, собственным желудком.

По словам пограничников, от места поворота до посёлка Каракуль оставалось 35 км. Поскольку машин не было, я решил продолжить хождение, надеясь обрести в Каракуле еду, ночлег, воду и прочие блага.

* * *

Весь вечер я шёл по пустынному тракту; машин не было ни в какую сторону; солнце спряталось за горы, освещая лишь их вершины.

Справа от дороги шла колючая проволока и распаханная полоса – то ли чтобы водители не сбежали в Китай, то ли чтобы китайцы не пролезли вглубь таджикской территории. Солнце зашло, появилась луна, я шёл уже четыре часа, но озеро Каракуль, и тем более пос.Каракуль, были всё ещё далеки. Озера не было видно. Решил поспать и завалился в какую-то щель каменистой земли, где, возможно, весной протекала речушка.

Проспать до утра мне не удалось: ближе к полуночи на мой спальник и ботинки и рюкзак осел иней. Я встал, собрался и продолжил путь. Луна скрылась. Ещё в течение трёх часов никаких признаков посёлка не было – жаль, на Каракуле нет электричества, и поэтому посёлок даже на расстоянии 100 метров совершенно не виден! В один из моментов я, к своему удивлению, почти наскочил на шлагбаум. Это был въездной пост ГАИ.

Поскольку посёлка всё ещё не было видно (хотя он был рядом, но я-то не знал: может быть, подумал я, это, как в Мургабе, отдельная будка ГАИ?) – пошёл на пост с целью переночевать. За минувшие сутки я прошагал 60 км, и больше идти не хотелось, а на посту есть шлагбаум – машины не проскользнут.

С такими мыслями я зашёл внутрь; при свете керосинки я увидел трёх гаишников, спящих сладким сном. Увидев меня, они вскочили и побежали на улицу, подумав, что я водитель, а машина моя стоит перед шлагбаумом. С удивлённым выраженнием лиц они вернулись, светя фонариками на меня («куда машину спрятал?» – подумали они).

Только сейчас до них дошло, что я добрался пешком. Командир сказал, что на посту ГАИ ночевать не разрешается, и он отведёт меня в казарму соседней воинской части, куда он и сам собирался идти с целью спать. Я согласился, подумав, что в казарме будет ночевать уютно и тепло. Я ошибся.

...Командир привёл меня в казарму, где и оставил ночевать. О ужас! Что представляла собой казарма элитных (когда-то) пограничных войск! В большой комнате было почти темно – электричества на Каракуле (уже) не было, и лишь железная печка своими щелями светилась, отбрасывая пятна света на грязный потолок. Рядом с печкой сидел дежурный с топориком и дровами, шумно колол дрова (конечно, привозные) и непрерывно напихивал их в печь, одновременно напуская дыма в комнату. На печи стояло десять ёмкостей с белым кислопахучим тестом, из этого теста, по идее, должны вызревать буханки армейского хлеба. Рядом с печью стоял большой чан с запасным тестом, оно бродило от тепла печки и уже не вмещалось в чан, вылезало на пол и размазывалось по полу сапогами всех проходящих. Из этого чана на всю казарму исходил кисло-тестяной запах, который смешивался с запахом дыма и человеческих немытых организмов. Рядом с печкой блатной солдат, старослужащий, без формы, вставив батарейки в старый магнитофон, шумно менял одну кассету за другой и слушал на полную громкость русские и непонятные песни. В стороне от печки двумя рядами стояло шестнадцать пар двухэтажных кроватей, на некоторых крепко спали солдаты-пограничники, совершенно не обращая внимания на звуки топора, магнитофона и на топот сапогов, который постоянно издавали ходящие туда-сюда солдатики с автоматами: кто-то вставал на боевое дежурство, кто-то возвращался с него. Я залез на второй этаж солдатской кровати и попытался заснуть.

Хотя спать очень хотелось, однако, только таджикский солдат (или до смерти уставший человек) может спать в таком шуме и запахе. Я повалялся, собрал спальник и пересел к печке (там и теплее было). Солдаты не обращали на меня внимания, да уже и не знали русского языка. Тем временем рассвело. Я подумал, что пора сваливать на трассу, и покинул место столь кратковременного ночлега.

На рассвете уже было видно окружающую меня воинскую часть. Всё когда-то бывшее успело подразвалиться. Висели выцветшие плакаты ещё советских времён.

«ГОСУДАРСТВЕННАЯ ГРАНИЦА … (затёрто слово «СССР») – священна и неприкосновенна. Все попытки её нарушить пресекаются!»

«ТАДЖИКИСТАН – ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО. ВСЕ ЕГО ГРАЖДАНЕ ОБЛАДАЮТ РАВНЫМИ ПРАВАМИ. Э.Рахмонов». – великая мудрость.

«КРАСИВ В СТРОЮ – СИЛЁН В БОЮ!» – рекламировал облезлых «строевых» солдат другой старый плакат. Истинность утверждений, написанных на плакатах, показалась мне сомнительной. Я вышел из элитной воинской части через дырку в заборе и оказался на трассе.
Но, не успел я пройти и ста метров в сторону посёлка (а основной посёлок оказался совсем рядом, я просто ночью не увидел его – света-то не было! И луна закатилась) – за мной раздался звук бегущих сапог; обернувшись, увидел солдата. Оказалось (это был самый русскоговорящий воин), что командир, приведший меня в в/ч, должен и распорядиться отпустить меня, а без разрешения командира уходить мне не должно.

Вернулись в часть (через дырку в заборе) и пошли в командирский дом. На втором этаже двухэтажного холодного кирпичного дома (отопление не работало лет пятнадцать) находилась квартира (двери без замков). Вошли; пятеро командиров под пятнадцатью одеялами спали в одной облезлой комнатке вокруг остывшей железной печки. Были не в состоянии говорить – из-под одеял раздались лишь таджикские и русские маты. Солдат вернул меня в казарму и велел ждать, пока проснётся комсостав.

Ещё часа два я подремал; наконец опять собрался и направился к выходу; меня проводили в командирскую. Высшие начальники пограничников всё ещё лежали под одеялами, от моего дыхания в комнате шёл пар. Всё же они проснулись (все пятеро) и решили проверить мои документы. Ловко перекидывали мой паспорт из одной кровати в другую, лениво спросили: где регистрация? Я показал месячной давности регистрацию в Мургабе, а вместо пропуска – справку АВП. Вероятно, им нельзя было меня отпускать просто так, а нужно было записать в какую-нибудь тетрадь… Но великое дело лень! Самый главный командир, запульнув в меня паспортом (вылезать из-под одеяла? Бр-рр-рр! Печка холодная, чая нет, хлебы в большой казарме ещё не поспели…) – «ступай!» Отпустили.

Вышел через парадный вход. Статуя пограничника с собакой, выцветшие плакаты и когда-то забетонированные дорожки. Половина зданий нежилые, над некоторыми вьётся дымок – всё же немного дровишек ещё есть. Железные скрипучие ворота. «Граница священна и неприкосновенна»… Поистине, пятьдесят человек китайского спецназа возьмут эту заставу в полчаса, вооружившись лишь электрическими фонариками!

…Озеро Каракуль – красивейшее место. Со всех сторон окружённое снежными пиками, самое высокогорное из больших озёр на территории бывшего СССР, особенно красиво ранним утром. Вершины гор прямо светятся на утреннем солнце, и белые коробочки домов тоже почти сверкают! Электрические столбы и провода, не нужные уже много лет; школа, мечеть и три придорожные столовые. Спешу в ближайшую из них.

В столовой были весьма рады моему появлению. Клиентов не было (машин-то на трассе нет!), хозяйка топила печку кизяками, поливая их соляркой. Чай, шир-чай, лепёшки, местные кефирно-молочные продукты из бидона. Уютно, хотя и холодно. Рядом, в соседней столовой, месяц назад мы с водителем оставили немца Клауса. Водитель обещал, что за его жмотскую сущность никто на трассе его не возьмёт. Где же он, Клаус? Значит, за месяц он всё же перевоспитался и уехал-таки.

От предложенных денег хозяева столовой отказались. Сказали, что сегодня кто-то из местных каракульцев поедет в Ош за товаром, может быть, возьмут и меня.

Я вышел на трассу, чтобы не пропустить машину – о чудо! Четыре сверкающих утренних КАМАЗа, в окружении снежных гор, ползли в мою сторону! О счастье! Конечно же, застопились. Это были киргизы, ехавшие из Хорога в Сары-Таш, а потом в Иркештам (на киргизо-китайскую границу). Значит, последний участок Памирского тракта будет пройден сегодня. Ура, ура, ура!

Вниз ехать – не вверх, и, быстро миновав последний высокогорный перевал и таджикскую и киргизскую таможни, в два часа дня мы прибыли в киргизское поселение Сары-Таш. Здесь водители свернули на Китай (за барахлом), а я остался на трассе в отличном настроении. Тут, с Сары-Таша, всегда можно поймать хоть какую машину на Ош, они тут ходят чуть ли не каждый час.

Памирский тракт и заснеженные вершины остались позади.
Прощай, Таджикистан! И -- до новой встречи. Я сюда обязательно вернусь.

2005

вики-код
помощь
Вики-код:

Дешёвый перелёт по направлению Горно-Бадахшанская область
сообщить модератору
    Наверх