Улюнхан

Улюнхан

LAT
  • 54.86387N, 111.06372E
  • Я здесь был
    Хочу посетить

    1 заметка,  0 советов,  0 фотографий

    помощь Подписаться на новые материалы этого направления
    Вики-код направления: помощь
    Топ авторов Улюнхана помощь
    Все авторы направления
    1
    a-krotov
    помощь
    в друзья
    в контакты
    С нами с 14 июл 2010

    Пешком через тайгу, с мудрецами-французами, в Улюнхан

     
    8 марта 2011 года 13491

    ...Мы втроём проснулись и встали ранним утром, на заросшей травой дороге (бывшем зимнике) где-то между Новым Уояном и Улюнханом, на севере Бурятии. Настало время идти и по дороге ближе знакомиться -- нам, случайным попутчикам, встретившимся в тысячах километров от своих обычных жилищ.

    Старший из французов, Кирилл, оказался весьма опытным путешественником. Например, в 2002 году он проехал на российской машине «Нива» от Парижа до Кабула, посетив по дороге Герат и удивительный минарет Джам; потратил на дорогу 530 литров бензина – и ни единой поломки! Два года после того он прожил в Афганистане. В 2004 году он из Кабула проехал через Панджшерское ущелье в Ишкашим (почти как я в 2005 году, только я автостопом, а он на машине); оттуда – до Сархада (в Ваханском коридоре Афганистана); оттуда – на ослах в Китай. Хоть у него и была китайская виза, но за незаконный переход границы его поймали и отвезли в тюрьму в посёлок Ташкурган. Оттуда – повезло – депортировали в Пакистан: пакистанская виза у него тоже была. На последующем получении китайской визы это не сказалось.

    – У меня есть друг, – рассказал я, – он долго жил во Франции и написал книгу «Как жить в Западной Европе». Так вот, он пишет, что на западе жить очень скучно. Нет ничего нового, всё стандартно, люди похожи друг на друга, тоска, одним словом. Так ли это?

    – Твой друг во многом прав, – ответил, подумав, француз, – действительно, у нас трудно сделать что-нибудь новое: всё уже есть. Всё уже существует. А вот в России, в Азии, в странах «третьего мира» можно сделать то, что другие не делают, и даже неплохо заработать на этом. Вот я, например, первым открыл такси-сервис в Кабуле. Сразу после войны, в 2002 году.

    – Что ж тут такого? Во всех городах мира есть такси, и в Кабуле тоже.

    – Это особое: телефон-такси. Обычные такси стоят один доллар – 50 афгани. А моё стоит от 350, и до 750. Но оно придёт по вызову, через пять минут, а не «иншалла» и не через пять часов, и дождётся вас на обратную дорогу. Хозяин компании иностранец – и поэтому мне верят; в такси есть GPS и рация; мы всегда знаем, где находится та или иная машина. Если авария, или например проколота шина, – водитель не имеет права выходить. Он вызывает бригаду ремонта. Приезжают четыре автоматчика и монтёр; пока слесарь меняет колесо, солдаты разгоняют любопытных. Моим такси пользуются иностранцы, а также женщины, которые едут куда-либо одни, например в гости, или в гимнастический зал. Обычные такси заканчиваются с последней молитвой, ночью никто не ездит; мои такси приезжают по вызову в любое время. У меня есть и грузовые такси – ехать в аэропорт, встречать груз: у меня единственного в Кабуле было тогда разрешение для доступа в аэропорт. Поэтому мои такси пользуются спросом, и за год я вернул все свои инвестиции ($200.000), а ещё через год продал свою компанию за хорошие деньги. Теперь в Кабуле четыре фирмы телефон-такси... Так что твой друг прав. На Западе меньше возможностей. Всё уже существует, всё уже занято, всё уже придумано.

    Шли мы целый день, и французы со своими велосипедами никак не смогли меня обогнать: дорога была такая плохая, что идти им пришлось пешком, везя велосипеды. Пару раз они пытались вырваться вперёд, но потом я догонял их, а потом и обогнал вовсе. Уже потерял их из виду, как в один момент сзади послышался шум – долго и медленно в мою сторону ползла кузовная машина «Урал», и вот приблизилась: в кузове уже светились своими оранжевыми комбинезонами неудачливые велосипедисты-французы. Водитель предупредил, что провезёт нас всего несколько километров.

    В кузове, помимо нас, ехали тяжёлые промасленные детали, пара мужиков рабочего вида, и пожилой охотник с бородкой, рюкзачком и чёрным помятым закопчённым котелком. Этому котелку было, наверное, лет тридцать. Охотник спросил меня, откуда взялись мы с французами. Я ответил.

    – А я сам из посёлка, но не могу жить без леса. Как поживу дома, так болячки начинаются, это значит: пора в тайгу. Здесь я привык, здесь всё родное, здесь рыба, ягоды, охота. Да и комары тоже привыкли ко мне, принимают за своего. А вернёшься домой, опять мужики: давай выпьем! Я им говорю: я уже двадцать лет не пью, и не курю даже. Они мне сочувствуют: наверное, болезнь у тебя? Да нет, говорю, никакой болезни; просто – не хочу. А здесь, в лесу, мне хорошо одному. Посмотрите, какая красота здесь!

    Машина медленно ползла по горной дороге, заросшей лесом с обоих сторон; ярко светило солнце, снижаясь в сторону заката; вдалеке большие зелёные горы, с вершинами, уже покрытыми снегом – удивительно, как быстро начинается тут зима: ведь ещё август!

    Охотник открыл рюкзак и достал оттуда большой жёлтый кусок чего-то, оказавшегося самодельным сыром.

    – Берите, берите, не стесняйтесь, вы городские, а я здесь, в лесу, найду себе пропитание. А сейчас мы на речке остановимся, оставайтесь с нами, переночуете, куда на ночь глядя тащиться? А место тут хорошее.

    Так и вышло. Посреди леса, у речки Баргузин (в верхнем её течении), стоял старый вагончик. На него указывала ржавая табличка с надписью: «Место отдыха». Около вагончика стоял другой «Урал». У него не было передних колёс, и вместо них кабину поддерживала неустойчивая хитрая конструкция из пеньков и брёвен. Вокруг сломанной машины стояли некоторые потёртые жизнью водители и радовались приезду второй машины, с нами в кузове.

    Оказалось, что обе машины перевозят кирпичи (по этой гнилой дороге!) из Улан-Удэ в сторону БАМа. Но одна из машин неделю назад сломалась: под тяжестью кирпичей на этой разбитой дороге переломился передний мост! К счастью, это произошло в удобном месте, прямо у речки в «Месте отдыха». Второй «Урал» ездил за запчастями. Теперь вся бригада, человек шесть, соединились вместе, и в ближайшие дни они собирались починиться – вруч­ную, в лесу, с помощью деревянных рычагов поднимая многотонную машину!

    Развели костёр, сварили суп, пообщались с водителями (я был переводчиком между ними и французами). Поставили палатки – я свою большую, а французы свои карликовые палатки. У каждого из буржуев было по одной маленькой однослойной палаточке, размером с гробик, в которой и одному человеку тесно. Рюкзаки и велосипеды они оставляли снаружи. Каждая палатка весила всего по 800 граммов, а стоила целых 350 евро.

    Я подумал, что спать в таких гробиках весьма тоскливо.
    Августовская ночь в Забайкалье не должна быть особо тёплой.

    Но сейчас мне было непривычно зябко. Наутро я вылез – лужи и ручьи покрылись льдом, деревья, трава и велосипеды в инее! Французы, уже давно покинув свои «гробики», прыгали вокруг костра и (наверное) матерились по-французски, проклиная холодное сибирское лето. Ночью было –9.

    Велосипеды не оправдали надежд, и французы мечтали от них избавиться. Как нам стало известно, водители «Уралов» через пару недель, починившись, отвезут свои кирпичи в Уоян и вернутся в Улан-Удэ. Интуристы надеялись спихнуть свои велики в кузов одного из «Уралов», и получить их уже в Улан-Удэ (за то время они дойдут до УУ пешком). Я удивился, но всё же перевёл водителям предложение французов. Те тоже удивились, но согласились. Тут ещё больше удивился я: ну и комбинация! Французы записали адрес и телефон водителя (он оказался не из самого УУ, а из какого-то посёлка), и – велосипеды были погружены! Сперва, правда, мы с французами долго перегружали кирпичи из сломанного «Урала» в другой, целый. И так согрелись. И избавились от велосипедов! Как ни странно, через пару недель французам удалось добраться до УУ, и получить велики обратно.

    ...Прошло четыре ночи после моего выхода из Куморы – и в один прекрасный момент перед нами возникла избушка – кордон егерей. Действительно, момент прекрасный – значит, скоро нас встретит цивилизация, дороги, машины, магазины и проч.

    На кордоне два человека, сидят на въезде в сей Джергинский заповедник, с намерением собирать со всех входящих и въезжающих деньги за посещение. Живут они вахтовым методом, сменяясь каждые две недели. Сменная машина как раз сегодня утром ушла, и перед нами была свежая смена, только что приехавшая из посёлка Майский (где находится контора заповедника).

    Французы, как оказалось, всю дорогу шли и мечтали о бутербродах и чае с вареньем. И на их радость, указанные лакомства у лесников оказались! Нас повели в домик угощать, а я подарил хозяевам книги по автостопу. Долго засиживаться не стали: я поторопился утащить французов, пока они не слопали все запасы варенья! Кроме того, я опасался, что лесники попробуют всё же содрать с интуристов некую сумму за посещение заповедника (иностранцам – в 10 раз дороже, чем россиянам!)

    Поблагодарили егерей и пошли дальше. Метрах в 300-х широко разлился Баргузин, мы уже не в первый раз должны перейти его. Моста не было. Глубина 1 метр, ширина метров сорок, течение весьма быстрое и холодное. В сезон дождей вообще нельзя перейти, а сейчас – попробуем. Медленно и осторожно перешли реку, правда подмочили рюкзаки – и оказались в цивилизованном мире!

    Здесь, на другом берегу реки, проходила вполне сносная грунтово-песчаная дорога, по которой (предположительно) раз в несколько часов проезжали местные машины. Поворот к реке украшал ржавый информационный щит с гербом РСФСР: «ЛЕСА РСФСР – общенародное достояние. Берегите лес!»

    Под этим щитом я сфотографировал французов, и тут мы расстались. Иностранцы пошли направо, где (по словам егерей) в трёх километрах находились горячие минеральные источники; я – налево, где через 17 км ожидался посёлок Улюнхан, окраинный пункт бурятской цивилизации.

    …До Улюнхана никто меня не подвёз (некому было). По сторонам дороги – луга, покосы, стога, а дальше – параллельные дороге вереницы гор со снежными верхушками.

    Здесь снег начинается уже на высоте 2000 м. А на песчаной дороге сидели тысячи кузнечиков-самок и откладывали в песок свои яйца. Солнце склонялось к вечеру, когда я прибыл в посёлок.

    Улюнхан содержит примерно две тысячи жителей-бурят, из коих добрую треть составляют дети. Три магазина, еда довольно дорога: я купил хлеб, произведённом аж в Усолье-Сибирском, за 1000 км отсюда! Каждый вечер сюда приходит единственный автобус из райцентра – Курумкана; каждое утро он же отправляется обратно. Кроме этого ПАЗика, транспорта немного: можно потратить целый день, чтобы проехать автостопом 80 км от Курумкана до Улюнхана. Я решил дождаться утреннего автобуса, а пока заночевать в посёлке.

    Спросил в магазине, где здесь продают молоко; местная женщина сразу повела меня к себе; я наполнился молоком и попросил разрешения поставить палатку у них во дворе; мне не отказали. Изготовили ещё и кипятка по моей просьбе, хотя внутрь дома и не позвали. Весь вечер, уже после захода солнца, мою палатку навещали местные девушки, желающие со мной познакомиться и тоже уехать путешествовать по всему свету.

    (2006)

    вики-код
    помощь
    Вики-код:

    Дешёвый перелёт по направлению Улюнхан
    сообщить модератору
      Наверх